В преддверии 85-летия начала Великой Отечественной войны краевед Александр Дмитриев провел собственное расследование, которое освещает судьбу жителей колонии для больных проказой, расположенной в ныне не существующей деревне Крутые Ручьи, находящейся на территории Кингисеппского района. Эта колония на протяжении многих лет обрастала легендами, особенно в контексте событий 1943 года, когда деревня прекратила свое существование. Кингисепп-сегодня.рф предоставляет уникальные факты о том, что же на самом деле произошло с Крутыми Ручьями.
Колония "Крутые Ручьи" была основана в 1893 году по инициативе врача-венеролога профессора Оскара фон Петерсена в Ямбургском уезде Петербургской губернии, ныне Кингисеппский район. В том же году было создано Общество борьбы с проказой в Санкт-Петербургской губернии, которое взяло на себя ответственность за организацию убежища для больных проказой. Это место предлагало своим пациентам уход и возможность заниматься земледелием и скотоводством.
Выбор места для колонии пал на лесную дачу “Плешский обрез”, принадлежащую царской семье. Для создания колонии требовалось разрешение императора Александра III. В Крутых Ручьях были построены отдельные дома для семей больных, бараки для холостых, а также помещения для медицинского персонала.
В 1899-1900 годах по проекту архитектора Петра Трифанова в колонии была возведена церковь во имя святого великомученика Пантелеймона, покровителя и врачевателя больных. Колония функционировала как натуральное хозяйство, обеспечивая себя продуктами, а также имела свои мастерские — швейные, сапожные, столярные и плотницкие. Все контакты с внешним миром старались ограничить до минимума.
В первые годы пребывание в лепрозории было добровольным, однако с 1923 года на основании постановления Совета народных комиссаров больных стали изолировать принудительно. Колония была разделена на две зоны: "здоровую" и "больную". Как выяснил Александр Дмитриев, на правом берегу Крутого Ручья находилась "здоровая зона" — двор медицинского персонала с приёмной для больных, водопроводом, электричеством и удобствами городского типа. Эту территорию окружал чистый лес с вековыми вязами и липами, переходящий в сосновый бор.
На левом берегу ручья размещался "больной двор", где проживали прокажённые, имея свою церковь и небольшое хозяйство. Литератор Шилин оставил описание жизни в колонии: "На больном дворе было восемнадцать зданий. Одно занимали кухня и прачечная, другое — клуб. В остальных жили прокажённые: женщины, мужчины, дети… Всего — семьдесят восемь человек. Они жили замкнуто… Оживление возникало редко — обычно при появлении новых больных".
Между обеими зонами существовала невидимая стена отчуждения: "Больной двор смотрел на здоровых как на чужих, так же, как чужими казались прокаженные на здоровом… Может быть, многие из них не раз хотели сделать что-то сверх регламента, но не знали, как". В колонии были ясли и начальная школа, где учились дети не только из Крутых Ручьев, но и соседних поселений: Малые Пелеши, Домошово и других хуторов.
Учительницей начальной школы в Крутых Ручьях была Степанова Мария Степановна. После окончания начального курса дети продолжали обучение в семилетней школе поселка Ивановское, куда им приходилось ходить пешком семь километров через лес и Поречье. В 1937 году в четвёртом классе из лепрозория Крутые Ручьи учились Лёля Свирская и Катя Корнеева. Среди фамилий жителей колонии встречались Курбатовы, Прозоровы, Крючковы, Аркадьевы, Семёновы, Корнеевы, Прокофьевы, Чугуновы и другие.
Колония Крутые Ручьи отличалась удивительной для своего времени экономической самостоятельностью и уютом. Здесь были построены теплицы, где выращивали помидоры, перец, виноград и даже цветы. Садовником работал Василий Сухов. Хотя выращивание винограда кажется невероятным, такие же теплицы существовали в имениях помещиков Таптыковых на Ивановской, а открытый грунт позволял созревать помидорам у садовника Арбузова.
В колонии была конюшня и небольшой скотный двор с коровами и овцами, что позволяло обеспечивать больных мясом и молоком. Это место можно было назвать автономным поселением с полным продовольственным обеспечением. У семей были свои огороды и хозяйство.
Деревню окружал сосновый лес, богатый грибами и ягодами, а в ручье водилась рыба, которая заходила на нерест из реки Луги. Здесь располагался собственный продовольственный магазин, а пекарня выпекала хлеб не только для собственных нужд, но и для работников станции Молосковиц. Частично жители занимались трудом на лесопильном и мебельном производстве. Для больных работали отдельные столовая, баня и клуб, где даже показывались кинофильмы.
Однако судьба колонии Крутые Ручьи в годы войны долгое время оставалась предметом споров среди историков и краеведов. Многие считали, что колония была уничтожена гитлеровцами, но воспоминания местных жителей позволяют внести ясность. Особенно ценными являются воспоминания Евгении Петровны Сосновской, жительницы уничтоженной деревни Поречье, с которой исследователю Александру Дмитриеву удалось лично встретиться.
Евгения Петровна в своих воспоминаниях описывает последние дни Крутых Ручьёв до эвакуации. В начале войны, летом 1941 года, когда началось немецкое наступление, в длинном сарае за деревней собрались беженцы из окрестных сёл. Среди людей началась паника: кто-то закричал, будто идут немцы, и началось хаотичное бегство в сторону соседних деревень Пелеши и Домошово. Маленькая Евгения с братом оказались одни — лишь через шесть дней их разыскал дед.
Она рассказала, что эвакуация больных проказой произошла уже через несколько дней после описанных событий: "всех прокажённых увезли на машинах". В селе в это время находился детский дом, воспитательница которого пыталась эвакуировать Евгению с братом, но родственники отказались передать детей.
Само здание лепрозория находилось на левом берегу Крутого ручья, и всех больных действительно вывезли "на юг". Важно отметить, что распространённое заблуждение среди исследователей и местных жителей о том, что пациентов переправили в Казахстан, не подтверждается архивными данными.
На самом деле, по сведениям истории Абинского клинического лепрозория, именно туда, в Краснодарский край, была эвакуирована вся административная команда, пациенты и персонал лепрозория "Крутые Ручьи". Это подтверждается тем, что рядом с Абинском было выделено место для эвакуации "здоровых детей" из колонии.
Таким образом, анализируя личные воспоминания, архивные материалы и справки о перемещениях медперсонала, можно сделать уверенный вывод: колония Крутые Ручьи не была уничтожена в 1941 году в буквальном смысле, а прекратила своё существование после централизованной эвакуации в Абинский лепрозорий Краснодарского края. Благодаря любознательности и труду наших земляков, еще один фрагмент занимает свое место в мозаике истории Великой Отечественной войны.
Интересный факт: в колонии прокаженных скрывался от полиции знаменитый революционный писатель Александр Грин. Летом 1910 года он прожил там около месяца, собирая материал для очерков в «Биржевые ведомости». Писателя поразил «непринужденный хохот» людей, обреченных на изоляцию, что послужило основой для его мрачных наблюдений. По возвращении в Петербург в 1910 году Грин был арестован из-за нелегального положения и подложного паспорта. В лепрозории трудился также сын создателя знаменитой мази Александр Вишневский, который собирал научный материал для своей докторской диссертации.
Текст подготовлен на основе материалов краеведа Александра Дмитриева. Подробности – в книге А. В. Дмитриева «И ушел за солдатом солдат».